День второй: от Танюхи.

Этот день не предвещал ничего ужасного

Первыми, как ни странно, проснулись дежурные и, распугав всех окрестных гномиков, решительно принялись готовить завтрак. Все шло по плану. За пределами палатки летели щепки вокруг дровосека-любителя Сереги. Слегка припухшая Светка ползала по палаткам с кружечкой утреннего кофейку и тайной надеждой, что народ пробудится к жизни.
Народ пробуждался, медленно пытаясь вернуть остатки сознания в головы. Как завтракали, не помню, хоть убей. Что-то ели и пили. В памяти остался только сюжет, когда мне удалось из местного ландшафта выделить милую полянку с синенькими цветочками, куда я и вкатилась своим опухшим, по всем параметрам, телом. Коллективный „живчик“ Пашка бодро отреагировал на мою просьбу сфотографироваться, хитро при этом улыбаясь. Увидев впоследствии эту фотографию, я поняла, чего он так веселился.
Пока я вяло упаковывала свое барахло в рюкзак, Юлька со Светкой побежали пугать трактористов, то есть мыться в „ванной“ природного происхождения.
Ну вот, наконец, рюкзаки успешно заныканы за камнями и мы, налегке, идем досматривать на Эски-Кермене то, что не успели вчера.
Мы взобрались по крутой тропинке к храму трех всадников. Интересное впечатление производил этот храм. Маленький и скромный он, одновременно покорял своим величием и силой веры и духа тех людей, которые приходили в него в те времена, когда жизнь кипела в стенах Эски-Кермена. Эти люди, наверняка, иначе видели жизнь, а соответственно иначе смотрели на смерть. Интересно было бы поговорить с кем-нибудь из них, понаблюдать, что их радовало, как они умели любить и ненавидеть. В какие игры играли их дети? Какие сны им снились?
Рядом с храмом стояло несчастное, увешенное тряпками дерево. Появилось искушение увеличить количество тряпок, но рука не поднялась. Есть в этом зрелище что-то противоестественное. Привяжешь ленточку к дереву – получишь счастье из мертвого города... Только вертлявые ящерицы да наши голоса нарушали местный покой.
Светка добросовестно выполняла роль экскурсовода, размахивая у нас перед носами маленькой желтенькой книжечкой про все, про это и тыкая пальцем во все стороны. Как и положено туристам, мы фотографировались во всех отверстия и дырах в стенах, какие только можно было найти. Облазили хозяйственные постройки и тронный зал. Побродили по одной из улиц, с глубокой колеей от древних колес. Андрей успешно запихнул свое тело в место для захоронения где и смотрелся просто неотразимо в своей панамочке. И, наконец, неизгладимое впечатление оставил колодец и тот самый кусок скалы, выбитый турками и ставший причиной падения города и гибели его защитников. Турки здорово поработали.
Смешанное чувство осталось: восхищение величием и красотой места, волей к жизни тех, кто здесь жил и какой то странной и легкой грусти.
Все вернулись в лагерь, пообедали опять не помню чем и, оставив кое-что из еды на закуску обалдевшим гномикам, бодро потопали на Мангуп.
Проходили мы и мимо легендарной „ванной“. Вопрос возник в моей голове и сидит там до сих пор: как им удалось вымыться в этом болоте? После их туристического вмешательства в природу, ванна производила впечатление большой африканской лужи, в которой плескались два огромных бегемота в надежде избавиться от мух.
Вышли мы на трассу и шли долго и нудно, усугубляемые прениями двух Сусаниных на предмет: а где, собственно, подъем на Мангуп будет осуществляться? На последнем привале дело стало проясняться. Непреодолимое влечение Юльки полазить по пересеченной местности имело побочный эффект. Маршрут „Короткий путь“, предложенный этим талантливым гидом, был принят тихо и без оваций, но зато единогласно. Чуя место ночевки, мы как кони к стойлу, браво ринулись в указанные кусты и поперли вверх по склону, круша и ломая зеленые насаждения. Постепенно пыл куда-то делся, и осталась грустная перспектива ломиться куда попало. На середине пути совершенно недвусмысленно стали отказывать мои нижние конечности, которые ни за какие коврижки не хотели перемещаться дальше. Подтягивая их за штаны и переставляя как протезы, приходилось преодолевать очередные метры дистанции. На этом этапе пути в моем словарном запасе остались одни междометия и широкий набор ненормативной лексики. Кусты, гравий, паутина, палки, колючки, ветки, камни, чей то зад – вот и весь пейзаж впереди. Смотрится очень вдохновляюще!
Отряд потерял двух бойцов, желавших попытать счастья вдвоем в отдельных кустах. Виталик с Пашей, уязвленные Юлькиными Сусанинскими лаврами, не стали ждать милости от природы и решили найти свой собственный путь в этой жизни. Они оба умудрились произвести такое количество шума и треска ломающихся веток, что им могла позавидовать рота солдат идущих в атаку с диким криком. К назначенному месту встречи наша группа вышла раньше и имела счастье наблюдать величественную картину, как два „диких лося“ ломились сквозь лесную чащу, натужно весело перекликаясь между собой и, оставляя две широкие просеки позади. Это произвело неизгладимое впечатление на водоплавающего Виталика, который до конца похода к кустам близко уже не подходил.
Солидно потрепанные, ободранные и замученные, в сумерках, мы, наконец, нашли пристанище в виде гениальной пещеры с двумя замечательными родниками и лягушкой-пофигисткой, которая жила в одном из родников и плевать хотела на наше присутствие с самой высокой точки этой самой пещеры. Общим собранием из тех, кто еще мог выражать свое мнение, постановили судьбу не искушать и заночевать там где и находимся. А утром решено было найти правильную тропинку на Мангуп. Светка из последних сил пыталась привлечь внимание группы строгим предупреждением, что ходить в туалет можно только в одном направлении. В другом можно тоже. Но последний раз. И еще минут десять описывала прелести обрыва увитого зелененьким плющем, крутизна и высота которого скрыта от замыленного впечатлениями туристического глаза.
Героические дежурные принялись за приготовление ужина.
Наевшись, опять не помню чего, спальник №1 в полном составе выпал в осадок, а спальник №2 решил поизощряться в художественном трепе. Мужская часть, строя рожи и вращая глазами, с удовольствием устраивало „испужанки“ женской части, а та, в свою очередь, с удовольствием повизгивала покабудки от испуга. Короче говоря, ребята нашли друг друга.
Мои вопли, по поводу налить и выпить за успех пережитого предприятия, генеральный завхоз холодно проигнорировал. Не оставалось ничего другого, как заснуть в совершенно не расслабленном состоянии. По правую руку от меня тихо сопел Пашка, получивший боевое крещение в кустах. По левую – кряхтящий и постанывающий во сне Андрюха, который с интервалом 10-15 минут широко раскидывал руки, пытаясь заехать в глаз поочередно то мне, то Татьяне. Довольно громко визжащий от испуга женский коллективчик спальника №2 совершенно не давал заснуть, и я боролась с искушением чем-нибудь в них запустить, тем более, что не налили. Но вот и они выдохлись и, наконец, упаковались, на ночлег.
Стало тихо. Перед глазами красовалось ночное небо со светлячками звезд, по которому иногда пролетали метеоры и сгорали в атмосфере, сверкая яркими хвостами. И мне подумалось, что так же сгорают неприятные воспоминания и впечатления. Остается только лучшее. И в уплывающем в сон сознании сами собой зарифмовались строчки: А метеор, летя в судьбинном небе,
Расчерчивает жизни каждый час.
Не будь того, что раньше было с нами –
И не было б того, что есть сейчас.
А завтра наступил новый день.

День № 1, День № 2, День № 3.