Новости Календарь О нас История Гимн Устав Отчеты, фотографии, будущие походы Библиотека Пишите письма... Поговорим?

Форум

Члены правления клуба : Орг. сектор ? Дмитрий Бжезицкий Сектор учета ? Соня Сущинская Агит. и онлайн сектора ? Исаев Гео Сп
ray

2017-05-30 23:58:21

Re: Вакансии :) : И как прошел слет?
nik.skameykin

2016-11-21 08:03:20

Чехол на рюкзак, чехол на коврик : Чехол на рюкзак - 180 грн - плотный (на рюкзаки 70-100л) Чехол для коврика - 150 грн - очень качеств
Dmitriy.Smirnov

2016-07-23 08:22:23

Re: Фотоальбом к/п "ВЕРШИНА" : Спасибо за фотки. Отличные места надо сказать. Мне бы с вами.
piotrkotski

2016-06-25 17:45:37




Несколько историй от Александра Ляпуна


Дело было в канун Нового Года в 1985 году. Клуб решил отпраздновать Новый Год, оригинально, в лесу. А чтобы людям, не было скучно и чтобы они не позасыпали на морозе, после боя курантов, решили устроить спектакль. Главным режиссером выбрали Грановского В., у него одного было театральное образование. Долго готовили сцену – топтали снег, затем по замыслу режиссера натягивали какую-то веревку, метров 30. Тянуло человек 12, всех перечислять не буду, но был там и Джурляк Сергей, он то больше всех матерился, больше всех подсказывал и матерился, как и куда тянуть, как будто мы в походы не ходили и переправу не тянули. Тоже мне – Горный Орел. Когда веревку натянули, с верхушки какого-то дерева до основания другого, выяснилось, что САМ Джурляк должен исполнять какую-то главную роль в спектакле. Начались репетиции. У Гранта все на мази: тексты, роли, каждый знал, что говорить и делать. Мне поручили быть вторым ассистентом у Джурляка. И тут то выяснилось, что наш Джур исполняет роль птицы Джур-Джур. А птица по замыслу автора должна неожиданно появиться из небес, в чем мать родила – тоесть без пуха и перьев – в одних плавках. Смастерили мы с первым ассистентом (не помню кто) систему из систем только задом наперед. Объясняю тем, кто в походы не ходил и на самостраховке не сидел. Самостраховка у птицы была закреплена не спереди, а сзади, чтобы можно было бы лететь к людям не задом, а передом, при этом махать руками, и какую-то песню петь. Как достойные продолжатели традиций Станиславского, решено было пару раз отрепетировать. Так же решили не брить пух и перья у птицы, пусть летит в спортивном костюме. Надо заметить что вероятно этот факт, то есть не вхождение полностью в голый образ, сыграл основную роль в предстоящем представлении. Мы, я и первый ассистент залезли на дерево, как здесь качало! Да и ветер вверху был не слабый, как мне показалось метров 10-15 в секунду, хорошо однако, что порывами. Прицепили мы нашу птицу к веревке спускающейся вниз под угом градусов 20-30. Ну, вперед, нет назад, впереди было много мешающих лететь, замерших веточек нашего дерева. Сколько хватало длины рук, мы с первым обломали, вроде бы взлетную полосу расчистили. Для взлета надо было всего метр, не набирая скорость пролететь, а дальше свобода пари сколько хочешь. Джур-Джур нежно, как входят в холодную воду после часового мления на песку нырнул и он полетел!! Мне аж самому захотелось, но гордый как Джонатан Ливингстон, Джур не позволил ни первому, ни мне. Аргумент был очень серьезный – веревку растянете. Приближался вечер, работники сцены готовили реквизиты. На этой же веревке для полета птицы повесили лампочку для освещения сцены, решили что птица туда не долетит, а приземлится где то ближе. Как они ______-____ думали. Приближался вечер, крепчал мороз. Было очень много снега, и толи толпа решила погреться, толи делать было нечего, кинулись бросаться снежками и друг друга мылить. Правда мылили в основном парни девчонок, что бы парень парня – такого не было, другие были времена, ни кто и слов то таких не знал. Девчонок приятней и безопасней мылить. Новый Год подкрался внезапно, закуску разогреть не успели, шампанское то же не успели разогреть. Водки не было. Может кому то и повезло выпить за Новый Год, а вот мне, первому и Джуру нет. Это был плохой знак, но так как вокруг было весело и без спиртного, на это предупреждение природы мы внимания не обратили. Начался спектакль, выползали актеры, что-то говорили, временами выходил Грант под лампу и читал то ли монологи, то ли роль – от автора, не помню было очень холодно, лучше бы мы девчонок продолжали мылить снегом, всем было бы тепло и приятно.

Приближался наш выход. Джур с первым ассистентом пошли в шатер. Начали брить пух и перья с нашей птицы. Когда птица осталась в плавках, на нее надели систему с самостраховкой, сверху накинули пуховку на сипроне. От мороза не помню, во что была птица обута в вибрамы или в носках. Голые колени помню хорошо, с того момента, когда я их увидел синие, с торчащими от холода волосами на ногах меня бросило в жар. Помощник режиссера нам скомандовал на позиции. Я – ближе к сцене снимать прилетевшую птицу с самостраховки, Первый с Джуром полезли на дерево. То ли нас послали очень рано, то ли артисты переигрывали и вошли в раж, я очень силно замерз ожидая прилета птицы, меня даже не согревало, то , что в метрах в десяти вверху, скрючеными пальцами вцепившись в стлол дерева, как два дятла сидели первый и Джур, один без пуха и перьев, другой одетый, но на ветру. Развязка приближалась. Грант стоял под фонарем и говорил от третьего лица.. Вскинув руки вверх он закричал страшным голосом „Птица Джур-Джур появись!!“. То ли наша птица от этого крика сильно испугалась, то ли хотела побыстрее слететь вниз к горячему чаю и костру, сбросила пуховку и рванула вниз как щучка, как настоящий Джонатан Ливингстон, прогибая веревку и раздвигая голыми руками замершие веточки. Веревка сделала прогиб вниз под тяжестью птицы , затем спружинила вверх как положено и тут в карабин к которому была прищелкнута самостраховка птицы попадает одна из небольших веточек. Птица застряла, зависла. Пьеса остановилась, все зрители устремили свой взор вверх, думая, что представление дальше будет продолжать на дереве (и были правы, дальше представление продолжалось на дереве, правда не по сценарию). Режиссер сразу понял прокол и шепотом передал „Ничего страшного, лети еще раз“. Но для того, чтобы полететь надо было вернуться опять на взлетную полосу. На дереве началась возня – это первый ногами обняв ствол дерева тянул птицу за ее отмороженные ноги поближе к аэродрому. Зрители смотрели на это совершенно спокойно, не понимая замысла автора. Холодало. На дерево полез помощник режиссера помогать первому. Наконец птица была посажена на прежнее место, на ее тело первый накинул пуховку. „Скорее бы это закончилось“ – подумала птица. Грановский вышел на центр сцены под лампу, посмотрел в шпаргалку и не поднимаю рук к небу, воскликнул „Птица Джур-Джур появись!!“. Отмороженное тело птицы уже не полетело, а просто упало вниз. Веревка качнулась и карабин снова застрял в ветвях. Теперь птица пролетела гораздо дальше. Шум наверху опять привлек внимание зрителей, кто-то начал хихикать, вникая отмороженными мозгами в действие. Птица зависла над толпой, как парящий горный орел. Широкие махи руками и ногами птицы в направление точки приземления, не помогали. Птица парила на одном месте. Затем птица начала кувыркаться – это Джур пытался ногами или руками захватить веревку на которой висел. Первый, обхватив руками холодный ствол дерева крикнул: „Ползи сюда“. Помочь птице он не мог. К птице начало возвращаться сознание. Ползти по веревке в сторону аэродрома не было никакого желания, была опасность, что режиссер заставит опять лететь. Птица поняла: ни кто ей не поможет, внизу раздавался хохот. Выход один – лететь вниз к людям. Птица обхватив руками и ногами веревку, повернувшись к зрителям задом начала тянуть себя вниз. Движения не было. Всем, даже уснувшим стала интересна пьеса. Собрав последние силы, сжав уже не пальцами – синеющими когтями веревку, птица сделала последний рывок, желая освободиться от плена. И шо вы думаете, рывок был такой силы, что висевшая на этой же веревке, натянутой как стрела 12 мужиками, лампочка потухла. В полной темноте птица, без каких-то криков и надлежащей песни упала в мои объятия. Я как мог быстро отсоединил самостраховку и унес птицу Джур-Джур в шатер. Пьеса остановилась артисты в темноте не зная ролей разбежались.Так закончилось одно их замечательных театральных произведений Грановского В.

2. Тема Обжорство.
Голодная группа спустилась в Ворошиловские коши (Гвандра). Группа была настолько голодная, включая мало кушающего Попова С., что тут же заказало одно ведро айрана и одно ведро молока. Пока сие пили возникло желание покушать, но не простой, скромной пищи, а по нашему, по студенчески. Еле уговорили местную аборигенку продать нам курицу, картошки, и еще много разной вкуснятины. Все это ощипали, заварили, обжарили, а потом ели, ели. Ели долго и часто, часов до 12 ночи, чередуя трапезу редкими позывами.
Утром проснулись почему-то раньше обычного практически все, кроме рук. Попова С., обычно такого не наблюдалось за группой. Странное дело желание кушать осталось, но осуществить данное желание мешали позывы. Со временем их становилось все больше и больше, а кушать хотелось. В это время стало проясняться сознание – любой взгляд в сторону пищи, а не дай бог что ни будь укусить хлебнуть айрана вызывал бурю, череду резких позывов. И хотя все были воспитаны в лучших традициях соцреализма, успеть резко выскочить из палатки и доскакать до того места где никому не мешаешь – могли не все. Поэтому место медитации на нейтральный объект, вместо палатки народ начал менять, кто на камне, кто на пеньке. Шида С. оказался самый изобретательный, он не возвращался медитировать на прежнее место, а удалялся от лагеря все дальше и дальше.
С нескрываемым интересом группа ждала появления Попова С., кто-то уже хихикал с предвкушением быстрой развязки. Было часов 11 утра, Попов медленно выполз из палатки, потянулся (все вздрогнули – непозволительное телодвижение!!) и без всякого интереса посмотрел на нас. Его интересовала только Пустованова Ирина, оказывается у нее воспалилось горло – был поставлен диагноз ангина. Остальные участники с радостью услышали постановление об дневке. Ура, не надо грузить ослабленный организм рюкзаком. Весь день лечили Ирину молоком, медом, керосином, но видно это мало помогало. Сидели мы возле Ворошиловских кошей один день или два, не помнит никто. Было всем очень плохо кроме Попова С.. Мы очень гордились нашим руководителем, и решив нас добить, Попов изрек „У настоящего туриста желудок должен быть такой, что если даже он десяток гвоздей ржавых поел, ему от этого ничего не будет“. Во как!! Далее было принято решение, которое легло в мое сознание, как творческий подход к походу. Двое: Попова Елена и Ляпун Александр, взвалив на себя практически все продукты, потерли в обход по равнине. Остальные, кроме Пустовановой И., налегке, взявшие только один снаряж, поперли напрямую через два перевала (название помню одно: АКТ 1Б). Говорят, время проведенное в пути у нас и у них была абсолютно одинаково, и определялось оно одним временем – временем освобождения от позыва. Через два дня мы встретились и единым коллективом пошли вместе на следующий перевал. Позывы практически прекратились, но не это доставляло нам радость. Мы заметили что увеличилось, количество и длительность остановок. Знаете, так гораздо приятно ходить по горам, прошли себе минут 10-15, привал 10-15 минут, прошли, остановись. Руководитель как чувствовал, что коллектив устал. Еще мы заметили, что руководитель почувствовал пользу от уединенных медитаций, привалов становилось все больше и больше. Но нам не было смешно, мы же прошли же через полный курс очищения организма регулярными медитациями и отказа от нездоровой мысли, когда-нибудь вкусно поесть.

3. Тема Движение.
В 1980 году Попов С. вместе с Ляпуном делали заброску и направлялись к сборам в Тютю-Су. Спустившись в потемках с Азау, ночью были в Терсколе. Им сказочно повезло, на вытянутую руку остановился джигит на „Жигулях“. Оставшуюся часть дороги, Попов якобы не взванчай подталкивал спящего джигита в момент прохождения поворота. Для Ляпуна это были первые яркие впечатления, для Попова, вероятно, это было не в первой, либо он умело прятал испуг.

4. Тема Обжорство.
Обычно завхозы планируя питание на первые два-три дня похода должны учитывать особенности входа в высокогорье, т.е. не насиловать слабеющий организм излишними калориями. Как порядочный ученик (лекцию по питанию читала Федорова Ольга, а может быть нет ), завхоз похода второй категории сложности (рук. Попов С. 1980 г.) Ляпун А. все учел. Но никто на лекциях по питанию не предупреждал, что до этого похода будут голодные горные сборы дней и кольца 3-4 дня.
Так вот, пройдя в первый день два перевала, группа присела на обед в предвкушении первого походного обеда. Завхоз достает одну банку кильки 250 гр. (в томате – хорошо идет в первые дни, в отличии от рыбы в масле) и одну говядины 330 гр., сала нет (плохо), сыра ровно столько, сколько сможет проглотить организм измученный горнячкой. Да, была халва грамм по 80 на человека. Когда весь обед был аккуратно выложен на перевальных камнях, Попов торжественно спросил, все? Да, так же торжественно ответил завхоз.
Это было первое дежурство в походе, и естественно дежурный был завхоз. Он вонзил острый нож в сплющенное тело первой банки – и из нее вырвалось „у-у-у-х“. Он осторожно вынул нож и понюхал содержимое банки через маленькую дырочку. Странно. Волнуясь, боясь ответственности, и не желая отравить участников похода, протянул банку Попову С. для совершения экспертизы. Тот направил свой узкий нос к маленькой дырочке и жадно втянул двумя ноздрями. „Фу-у-у“, протянул Попов и с укоризной посмотрел на завхоза, мол видно ты парень сэкономить хотел, видно по дешевке залежавшийся продукт взял.(Хотя продукты покупались всем клубом отв. Вялько В. был). Банка полетела в северную сторону в район между Эльбрусом и Хурзуком, и упала в поле видимости. Группа молча негодовала, в желудках накапливался вакуум. Время от времени скрипел снег, когда завхоз в очередной раз направлялся от места обеда к своему рюкзаку в поисках консервы другого вида (не все же, черт возьми, просроченные), и каждый раз банка летела точно в туже сторону. По кучности лежавших банок можно было судить, у Попова хороший нюх, хорошее зрение и хорошая военная подготовка, спасибо Нестеренко, Сове и подполковнику Московкину. Когда лежащих банок перевалило за штук пять (каждая банка как нож в сердце завхоза), Попов поднялся и с нескрываемой улыбкой пошел в сторону севера, беря направление между Эльбрусом и Хурзуком, собрал все пять или шесть банок (у завхоза видно с рассудком что-то случилось, никак не мог посчитать). Затем начался замечательный обед, который по количеству калорий, эмоций, переживаний, мог затмить знаменитый обед с участием капитана КУКА.
Для справки: обед был на перевале, высота была где-то 3700 метров над уровнем моря. За явный обман и не уважение к должности завхоза (бог все видит) рук. Попов С. в последствии поплатился (через дней пять или шесть, завхоз еще долго плохо считал, пока его в Армию не определили его же товарищи по обеду)

С уважением, Ляпун Александр.